Словарный диктат

"Запорожцы", Илья Репин, 1880-1891 гг.

Постмодернистская эпоха, в которой все мы сейчас бытуем, уделяет особое внимание связи означающего и означаемого. Колыбелью постмодернизма можо считать Францию, а время вызревания – середину прошлого века. Если вы, как и большинство народонаселения России, пропустили этот период развития человечества маршируя в красных галстуках и выкрикивая задорные пионерские речевки, то попробую вкратце объяснить о чем идет речь. Философия постмодернизма, сменившая в начале 50-х годов XX века философию модернизма, уделяла особенное внимание языку. В нашей стране отголоски этой философской волны бурлили в закрытом водоеме тартуской школы семиотики, лидером которой был филолог Юрий Лотман, известный в советское время трудами о поэтическом наследии А.С. Пушкина. Впрочем, в широкие массы эта замечательная наука в СССР не вышла, а вот на Западе, во всяком случае в среде художественной интеллигенции, она нашла отклик. Целиком описать философию постмодернизма не могут даже ее основоположники, поэтому сосредоточимся на одном из ее аспектов, а именно, на вышеозначенном отношении означаемого и означающего.

Очень упрощенно. Нас окружает множество знаков. Логотип любимой компании – знак, буква в алфавите – знак соответствующего ей звука, слово – знак понятия, которое оно выражает. Знаков имеется огромное количество, но в методических целях отбросим их все и сосредоточимся именно на словах. Слово указывает на какое-то понятие, то есть является означающим. Соответственно то, что оно обозначает, является означаемым. Если представить себе любое означаемое, то на него ведь могут указывать несколько означающих. В знаменитой инсталляции основоположника концептуализма Джозефа Кошута, которая называлась “Один и три стула”. Стоял стул, рядом, на стене висела его фотография и распечатанная статья из толкового словаря, описывающая понятие “стул”. Три стула нашли, а где “один”? Последний “стул” должен возникнуть уже в качестве образа в мозгу зрителя.

"Один и три стула", Джозеф Кошут, 1965 год.

“Один и три стула”, Джозеф Кошут, 1965 год.

Рассмотрим связку “означающее – означаемое” еще с одной стороны. У одного означаемого могут быть несколько означающих, но равно и у одного означающего могут несколько означаемых. Выбор окончательного означаемого зависит от многих факторов: контекста, прошлого опыта, предпочтений и т.д. Например, я произношу слово “дерево”. У кого-то возникнет образ березки, у другого – дуба, у третьего – полена. Чем больше возможных означаемых у каждого конкретного означающего, тем меньше вероятность того, что информационный код, который пытаются передать с помощью этих означаемых будет однозначно воспринят “на том конце провода”. Очевидно, что чем более однородна в населении конкретная связка “означаемое – означающее”, тем проще им общаться, потому что и тот, кто говорит, и тот, кто получает информационное сообщение, однозначно понимают о чем идет речь.

Теперь обратимся к миру отечественного искусства и попробуем изучить его словарик, на предмет однородности восприятия смысла используемых в нем слов.

Как называется человек, который занимается искусством? В английском есть хорошее слово artist, которое происходит от английского же art, что означает “искусство”. Все просто и логично. В нашей стране артисты – это те, кто играет в театре. Но ведь правильнее было бы называть их другим синонимом – актеры, от латинского actum – действие, деяние. И правда, они ведь там, на сцене, действуют. Тогда, может быть тот, кто занимается искусством – это искусник? Тоже как-то напоминает “Марью-искусницу”.

В нашей стране искусством чаще всего занимается художник. В массовом сознании – это тот, кто рисует красками на холсте. Художник – рисует, скульптор – лепит, танцор – танцует. А чем занимается прибивающий себя за мошонку к брусчатке Красной площади Глеб Павленский. Он же не рисует, и не лепит. На Западе он – artist, и тема закрыта. Всем все понятно. Для нашей публики все не так очевидно. Из однозначной принадлежности к искусству выпадают те, кто занимается перфомансом, акционизмом и прочими современными видами искусства.

Но каким же все-таки словом обозначить всех тех, кто посвятил свою жизнь искусству? Может “деятель искусства”? Опять мимо: к слову крепко прилепился номенклатурный флер.

Если копнуть чуть глубже в слово “художник” и добраться до его корней, то славянское слово “худог” обозначало любого человека, который искусен в своем деле. Хорошее означающее, жаль только, что до однозначности его восприятия еще далеко.

Давайте дальше пойдем. Современное искусство – это искусство за какой период времени. Где-то с конца XIX века начался модерн. По-английски слово modern, переводится как современный. Но постойте, послевоенное искусство называется совсем другим словом contemporary, что на русский также переводится как “современный”. Когда мы по-русски говорим “современное искусство” – мы какой период имеем в виду? Опять путаница.

Постмодернисты обращали внимание на то, что такая сложная знаковая система, как язык, всеобъемлюща и довольно сильно влияет на наши представления об окружающем мире. В самом деле, можем ли мы поделиться информацией о том, что не имеет своего слова? Как? Картинками? Длинными объяснениями? Установление в однородном языковом пространстве, однозначных понятий, связывание слов-означающих с понятиями-означаемыми может помочь лучше интегрировать мир искусства в обычный, повседневный мир, найдя, тем самым, всем представителям этого мира искусства собственное место в жизни. И мне кажется, что это достойная задача для академической общественности, которая профессионально занимается искусством в профильных институтах и академиях.

Начнем с википедии?